PDF

Официальный бортовой журнал авиакомпании «Belavia»
Аудитория — более 3 000 000 человек в год

 
Акция на 3 горячих месяца! Скидки на размещение рекламы в журнале!
Close

«Я бежала не в Африку, я бежала к себе»

Она родилась на Кубе, жила в Украине, Армении и на Дальнем Востоке. Она объездила около 80 стран, но только одно место заставило ее задержаться. Африка. Если вы интересуетесь этим континентом, то, возможно, знаете профиль Ольги Мичи в инстаграме. Там у нее больше 100 тысяч подписчиков, значительная доля которых, по ее же словам, – белорусы. Она показывает Африку без прикрас и надуманной сказочности, но где-то совсем еще наивную, хрупкую и притягательную. За плечами у россиянки десятки экспедиций и огромное количество документальных фильмов об этом континенте. Популярный фотограф, продюсер и путешественник, Ольга согласилась дать интервью OnAir после того, как вернулась из очередной африканской страны – на этот раз Уганды.
Дарья Мордович
Фото из личного архива героини
Расскажите, как в вашу жизнь вошла Африка? Почему именно она, а не, скажем, не менее экзотические Южная Америка или Австралия?
В тот год мне исполнялось 27. Я хотела найти укромное место для осмысления этой даты. Все мои дни рождения до этого были веселыми и шумными, а сейчас хотелось чего-то другого. Я листала сайты с подборками самых необычных мест и нашла ту самую комнату: слепленную из глины, c огромным сухим деревом внутри. Не знаю как, но я точно поняла, что мне надо именно туда. Спустя две недели прибыла в ЮАР.

Я дочь военного офицера. Мы много переезжали и много видели, к тому же родители при каждой возможности старались отправить меня в Европу на обучение. Казалось, я видела все, но Африка полностью изменила мое мировоззрение. И дело не только в месте, но и в людях.

Помню, когда отправилась на одно из первых сафари, мой рейнджер Брет Де Буа во время выслеживания охоты хищника поставил машину так, что дотянулся до холки дикого леопарда. Я с удивлением наблюдала, как он гладил рукой голову зверя, который в долю секунды мог его исполосовать до смерти. Вечером я спросила, в чем фокус. И его ответ определил ближайшие девять лет моей жизни. «Он меня чувствует. Он знает, что я не причиню ему вреда», ‒ ответил молодой парень c глубоким не по возрасту взглядом. Брету было гораздо меньше лет, чем мне на тот момент, но он знал такие секреты мироустройства, от которых я была очень далека.

В тот раз я пробыла в Африке около трех недель и вернулась домой, в привычный комфорт, к близким, в мою огромную и вечно занятую Москву. В бесконечном гуле города снова затосковала по закатам Африки. А через пару месяцев я сжимала заветные билеты, теперь уже в Эфиопию и оттуда ‒ в Уганду. Я бежала не в Африку, я бежала к себе. Именно к той, которую я никогда не знала. Намного позже был дайвинг с крокодилами, жизнь с дикими племенами, съемки документальных проектов. Но этот путь был предопределен именно первой поездкой.
В одном из интервью вы сказали, что «подготовка к поездкам в Африку – это не только тренажерный зал с беговой дорожкой и занятиями на выносливость». Как вы готовитесь к экспедициям?
Моя подготовка к ним зависит от региона и цели. Помню, как впервые прилетела в Центральноафриканскую Республику в марте 2013 года. В тот день там случился военный переворот, и к власти пришла оппозиционная мусульманская группировка «Селека». Наш самолет приземлялся в уже горящий Банги. Сразу после посадки нас арестовали и отправили на допрос. После подобных событий было бы глупо с моей стороны рассуждать, например, о пользе всевозможных прививок. Я тоже когда-то их делала: и прививку против желтой лихорадки, и против гепатита, и многие другие. Только потом я узнала, что действительно в Африке может убить, что – покалечить, а какая опасность сильно преувеличена.

Сейчас все мои экспедиции строятся так: сначала полный сбор информации о месте пребывания, затем серьезная проверка источников информации и партнеров, принимающей стороны. Если поездка планируется в регионы, граничащие с зонами вооруженных конфликтов, то это еще и взаимодействие с посольствами и консульствами. Тщательная проработка маршрута, работа с картами, оформление разрешений на провоз видео- и фототехники, отработка контактов с официальными лицами страны в случае экстренной ситуации и, наконец, подбор членов экспедиции, способных работать слаженно в стрессовых условиях.

Когда мы отправляемся в дикие места, то полностью обеспечиваем группу технически, а также питьевой водой, едой, медикаментами и в зависимости от года ‒ репеллентами. В начале февраля мы отправимся в Южный Судан. Там мы хотим собрать артефакты в изолированных от цивилизации племенах. Две недели вдали от городов, в пустыне, только с тем, что привезем сами. И конечно, придется везти все: палатки, спальники, противомоскитные сетки, еду на всю группу и сотни килограммов другого груза.

Только на последнем месте у нас подготовка физической формы к долгим переходам. Это самое простое, потому что те, кто увлекается подобными экспедициями, как правило, всегда в спортивной форме. Это образ жизни.
Вопрос, скорее всего уже набивший оскомину, но мы не можем его не задать. Красивая девушка и неизвестная Африка ‒ есть в этом что-то непривычное и необычное. Не страшно в экспедициях?
Красота ‒ понятие весьма относительное. Во всех африканских племенах свои стандарты красоты. У масаев ‒ лысые девушки с темными деснами, со щербинкой в зубах, c обилием украшений и, как правило, обрезанные. У мурси и сурми ‒ девушки с обилием шрамов на теле, с прорезью в нижней губе, а у самых красавиц там прорезь и в верхней губе, куда вставляется сначала деревянный диск, а потом более увесистый, глиняный ‒ dhebi. Хамарки и химба носят юбки из козьих шкур, покрывают тело и волосы специальной смесью из жира, глины и природной смолы. Красавицы из Таиланда и Мьянмы, племя паданг, носят шейные кольца, которые со временем деформируют кости шеи и спины. Женщины Новой Гвинеи, народ дани, лишают себя пальцев рук в случае смерти родственников. И этот список необычных для нас стандартов красоты можно продолжать очень долго.

Что касается отношения к нашей красоте, то его можно легко объяснить фразой масаев, которых я привозила в Москву в 2015 году: «Оля, как ваши мужчины различают ваших девушек? Вы же все на одно лицо».

А страх, как и красота, понятие относительное. Боишься, когда не готов и не обладаешь информацией. Неизвестность и отсутствие опыта всегда пугают. С годами и количеством посещения разных стран Африки этот страх притупляется. Хотя я уверена, что страх должен быть: если он не граничит с истерией, то позволяет сохранять бдительность на должном уровне.
Бывали ситуации, в которых становилось особенно страшно за свою жизнь?
Ситуаций, когда страшно, бывает много, поэтому в экспедициях я всегда начеку. Особенно если живешь в спонтанно созданном лагере, да еще где-нибудь на границе с Южным Суданом, Сомали или Мали. В других местах проще.

В прошлом году мы базировались на границе Эфиопии и Южного Судана, где постоянно происходят стычки между племенами нуэр и динка. И не это было самым страшным. В той местности в деревнях разбойничал самый большой львиный прайд Африки, и, конечно, хищники не обошли наш лагерь стороной. Помню, как среди ночи нас разбудил странный звук. Оказалось, зверь делал подкоп под нашу палатку. В такие лагеря звери приходят часто, их притягивает запах еды или водные источники.

Другое дело мародеры. Их я боюсь гораздо больше. Но таких стычек всегда удавалось избегать. Важно своевременное информирование о возможных нападениях. Например, в Сенегале мы получили полицейскую наводку о готовящемся заказном нападении на нашу группу в пустыне. (Часто на таможнях работают информаторы бандитских групп, которые по прилете при досмотре находят большие по африканским меркам суммы наличных.)
В Тулу со своим самоваром не ездят. Может быть, есть какие-то советы, как вести себя в разных ситуациях в разных странах Африки?
В каждом городе мира есть районы, куда после наступления темноты лучше не соваться. Ну а если очень надо, важно найти надежных, уважаемых среди местных проводников. Как правило, в трущобах я прибегаю к помощи пасторов ‒ религиозных учителей, старост местных общин. Нужно всегда и везде избегать конфликтов. У меня были случаи, когда угрожали холодным оружием и физической расправой, как в городах, так и в племенах. В таких случаях очень важна демонстрация не физической силы, а духовной. Что касается животных, тут необходимо четко понимать расстояние. Но, как правило, во всех национальных парках вы будете находиться под присмотром грамотных сотрудников, которые помогут избежать опасных ситуаций. Хотя я знаю таких сумасшедших, которые совершали самостоятельные прогулки на лоне дикой природы и чудом оставались живы. В сафари нужно помнить, что, если ты не видишь зверя, это не значит, что он не видит тебя. К тому же Африка ‒ такое место, где самые крошечные и невидимые могут в два счета принести огромное количество проблем. Я говорю о малярийных комарах, тропических мигрирующих червях, паразитах лихорадки Западного Нила, филяриозных паразитах, амебах, анкилостомах и многих других. Надо постоянно следить за своей одеждой, обувью, водой, едой и местом, где вы, например, хотите искупаться.
Вы снимаете в Африке достаточно интимные вещи, например, сеансы спиритизма. Насколько легко люди там дают согласие на подобного рода съемки?
Как правило, довольно легко. Зачастую, бОльшую часть успеха составляет цена вопроса и согласие родственников человека, над которым и будет проводить обряд шаман либо колдун. У представителей этого древнейшего вида религии названия могут быть какими угодно: маги, хилеры, жрецы, шаманы, колдуны, ведуны. Но, как правило, используют они одни и те же средства: бубны, ритуальные вещи, одурманивающие курительные вещества, идолов и объекты жертвоприношения.

Религия для любой части мира имеет важнейшее значение, но здесь она совсем другая, отличная от нашего понимания. В Африке скорее микс традиционных и древнейших верований: языческих – с христианскими, а в некоторых регионах – с исламом.
Самая поразительная вещь, принятая в африканских племенах, которая вас удивила?
За такое количество лет посещения и жизни в племенах меня уже вряд ли что-то может поразить. Удивляет скорее мифологизация многих образов и самого поведения отдельных племен. Так, бытует представление о жестокости и воинственности мурси и сурми, о первобытном укладе жизни бушменов, масаев, самбуру, зулусов, практически всех групп пигмеев Центральной Африки и прочих. Но в наши дни, из-за невозможности ведения охоты в национальных парках, представители этих племен превратились в их сотрудников либо в скотоводов, аграриев и рыбаков. Мир динамично меняется, и малые народы вынуждены приспосабливаться к современной шкале ценностей. Главная уязвимость племен ‒ это свобода выбора и новые возможности.
А можете рассказать, в чем для вас отличие в отношении к жизни у африканцев и европейцев?
Африканцы отличаются умением искренне прощать и выживать в очень сложных условиях. А еще там у многих народов полностью отсутствует чувство депрессии. Независимо от социального положения в обществе, в Африке много улыбчивых и искренне приветливых людей. С африканцами довольно легко находить общий язык, главное понимать историю и быть толерантным в суждении и общении.
Вы первая женщина в мире, которая сделала снимок крокодила в живой природе, причем повторила это дважды. У вас есть самые любимые фото из Африки?
Хочу уточнить, я была лишь первой и пока единственной из женщин, кто погрузился в воды Окаванго, чтобы снять нильского крокодила. Сейчас очень популярен такой дайвинг на Кубе и у берегов Мексики. Нильский крокодил ‒ гигантский хищник, размер которого доходит до 6,5 метров. Он абсолютно всеяден, нападает молниеносно на поверхности воды. Его жертвами, помимо диких животных, сородичей и домашнего скота, довольно часто бывают люди. Если верить статистике, от случайной встречи с ним погибают до 2000 человек в год. И я, честно вам скажу, знаю единицы мужчин, не побоявшихся такого погружения. Но только двое из них сделали это дважды, они и были моими партнерами по погружению. В водах Окаванго начинаешь бороться за свою жизнь. Тут и непредсказуемое течение, и плохая видимость, а еще бегемоты, которые гораздо опаснее крокодилов. Главное – быть как можно ближе ко дну и не заходить к крокодилу с морды.

Но у меня есть много других снимков, которые дались гораздо сложнее. Были неоднократные погружения без клетки и защиты с белыми акулами и касатками, съемки медведей, горилл, лесных слонов, львов, тигров, варанов Комодо буквально на расстоянии вытянутой руки. Об этом мы на протяжении двух лет снимали телепрограмму «Экстремальный фотограф». И сейчас это время я вспоминаю с улыбкой.
Самое вкусное блюдо, которое вам довелось попробовать в африканских племенах?
Я старюсь никогда ничего не пробовать в племенах – в целях безопасности. Но иногда это невозможно. Очень важно найти язык со старейшинами племени. Прием угощения ‒ часть этого ритуала. Мы пробовали различных личинок, ящериц, выпечку из мякоти пальм. Но это была вынужденная необходимость, а не гастрономическое любопытство. Вообще, большинство племен Африки едят совершенно понятную для нас пищу: каши, козлятину, молочные продукты, овощи, фрукты, орехи, травы и дикий мед.
Вы только прилетели из Уганды. Расскажите о проекте, который готовите после этого путешествия.
В Уганде мы снимали достаточно сложную часть проекта под рабочим названием «Одержимость». Мы изучаем, какую роль играет нетрадиционная медицина в лечении одержимости. Пытаемся понять, кто эти люди, выбравшие профессию экзорциста. Съемки проекта проходят в Уганде, Ватикане и России. Наши герои и эксперты – это люди, признанные «одержимыми бесами», люди с разными формами психических отклонений, их родственники и близкие, официальные представители религиозных течений, врачи-психиатры. Что из этого выйдет, мы покажем весной 2019 года. На идею фильма нас натолкнула не только статистика гибели людей во время обрядов экзорцизма, но и возрастающий интерес к самому процессу. В одной только Италии официально с просьбой о проведении подобного обряда в прошлом году обратилось около полумиллиона человек, что привело к созданию отдельного курса, обучающего изгнанию демонов в папской академии «Царица апостолов», а в Уганде ‒ специального отделения для взаимодействия с традиционными хилерами при клиническом госпитале Бутабика.
Каков, по вашему мнению, топ самых безопасных мест в Африке?
Это те места, где на высоком уровне развит туристический сервис, где угроза эпидемий и заболеваемости тропическими лихорадками сведена к минимуму, где наиболее стабильна политическая ситуация, а экономические и дипломатические связи с Западом наиболее сильны: ЮАР, Кения, Намибия, Танзания, Ботсвана. Можно добавить Руанду. Во всех этих странах можно путешествовать с детьми.
Чему за все эти годы вас научила Африка?
Радоваться простым вещам, ценить каждое мгновение жизни, быть гораздо сильнее. Именно в Африке я осознала истинный смысл слова «свобода».
Не было желания однажды там остаться, как это сделал ваш друг, ученый Луис Сарно?
Не думаю, что осилила бы физически и морально такую жизнь, какая была у Луиса и многих других моих знакомых, которые по разным причинам когда-то прибыли в Африку и остались. В Африке каждый находит то, чего он не имел в другой жизни: кто-то ‒ возможность уникальных исследований, кого-то привлекает охрана природы и малых народов, а кого-то ‒ просто любовь. Все это у меня уже есть здесь, в России. Мой сын, мои близкие… И никакая Африка уже не сможет мне это заменить.
Дайте напоследок совет тем, кто очень хочет узнать Африку, но не решается.
Африка может открыться с любой стороны. Если вы хотите увидеть ее лучшую сторону, то подходите к организации поездки грамотно, начиная с выбора оператора, который правильно и безопасно составит маршрут. Не бойтесь советоваться с блогерами, живущими там или специализирующимися на Африке. Правильно подбирайте одежду, исходя из целей и мест поездки. Африка весьма ревнива и не любит фешен. Она задает свою моду.